Время исследователей-робинзонов давно прошло! Наша эпоха — современная, социалистическая эпоха, а это значит — изобилие техники и строгое распределение труда. Всяк сверчок знай свой шесток, то есть если ты завхоз — так не валяй дурака, а давай бригаде то, что ей положено по специальному протоколу, а если геолог — не развлекайся ручками, а ищи медь, потому что государство на то и дает тебе жалованье и командировочные, чтобы ты залежи открывал, — и дело с концом!»

Инженер Спиридонов посмотрел на большую карту Болгарии на стене и улыбнулся; лицо его посветлело, как будто освещенное скрытым, внутренним огнем.

— Знали бы вы, — сказал он, — знали бы вы, как я вам завидую, товарищ Власев! Нет, не поймите меня неправильно. Просто досадно, что годы не те: многовато годков-то, не вовремя состарился! Вы посмотрите только, — он показал головой на карту, — настоящая геологическая целина. Будь я хотя бы в вашем возрасте — ни одного дня в канцелярии не усидел бы. Рылся бы в этой драгоценной целине, и чего бы я только не открыл! Земли с пядь, а сколько в ней красоты!

— Да, — сказал Вылю Власев. — Наша земля богата полезными ископаемыми. И рудными и нерудными. А среди нерудных есть и довольно красивые, вы совершенно правы. Возьмем, к примеру, мрамор. По окраске он не уступает самым известным зарубежным мраморам.

Слави Спиридонов поморщился, вздохнул, но вдруг вспомнил что-то и снова оживился.

— Чуть не забыл! Это очень важно, а я только сейчас вспомнил. Я, собственно, для того вас и вызвал, а вы отвлекли меня вашими фитилями и ручками. Вы все-таки, товарищ Власев, иногда хватаете через край. Не сердитесь, вы ведь знаете, что я вас люблю. Если бы вы не были таким отчаянным педантом, вы стали бы великим ученым, уверяю вас. Но вы педант единственный в своем роде, иначе, ей-богу, я бы терпеть вас не мог! Да... Так о чем бишь? А! Вот именно! — Он перелистал свою записную книжку, прочел что-то и спросил: — У вас в бригаде ведь есть молодой геолог Андрей Андреев?